Алексей Навальный: Власть уступит столько, сколько мы потребуем

5 декабря 2014

Журналисты Собеседник.ру Валерия Жарова и Дмитрий Быков опубликовали большое интервью с председателем Партии Прогресса Алексем Навальным. Как пишет сам Алексей Навальный в посте с круглым номером 4000: "по результатам визита гости ошарашили огромное интервью обо всём на свете — от Фергюсона до Мариуполя" (https://navalny.com/p/4000/):

Ну что, съездили мы к Навальному. Все не так страшно. На ноге браслет, даже стильно. Три комнаты, но опрятные. В одной – разнополые родители, в другой – разнополые дети.

Значительную часть родительской комнаты занимает тренажер – «А то я тут, не двигаясь по городу, весил почти центнер, что неприемлемо. Сейчас согнал». Напротив окон на соседнем доме висит такая штука для трансляции всего, что происходит у Навального, в контролирующие органы. Ужин вкусный, скромный, с небольшим количеством вина. Вообще-то Навальному его можно сколько угодно, но он не увлекается. Другой бы уже несколько раз спился на его месте. Почти каждый день его возят в суд – чтобы он не толстел, видимо, и прогуливался-таки по городу. Потерпевших нет, о чем «Ив Роше» написал целую бумагу, но это никого не волнует.

Вообще, может, он при нас бодрится, но никак по нему не скажешь, что это человек под домашним арестом. Дети веселые, язвительные, жена настроена бодро и хорошо готовит. Навальный в курсе всего, хотя интернет ему запрещен. Зато он много смотрит телевизор.

Путин правит по «Шу-цзин»

– Лёш, мы начнем с неожиданного вопроса. Ты же по телевизору видишь, что сейчас главная российская проблема – в Фергюсоне. Там афронаселение восстало, и вся страна подхватила. Чем кончится-то?

– Кончится, как всегда: одни успокоятся сами, других успокоят, а дальше они будут думать, как не допустить повторения. Проблема есть. Фергюсон – все-таки не Лос-Анджелес, где в девяносто втором было шестьдесят жертв и все гудело несколько недель. Но состав жюри присяжных был такой, что вердикт очевиден: девять белых против трех черных. Это будут долго обсуждать. Потом долго бороться с социальным неравенством. Потом напишут десяток книг с подробным расследованием. Но Америка ведь всегда балансирует, качнется вправо – качнется влево. Вообще, ведь так и должно быть, это нормальное состояние политики – приходят одни, проводят свои реформы, реформы срабатывают или нет, потом приходят другие и двигают первых, начинают что-то свое... Политика – это хаос и череда случайностей. И при всем этом непрерывном движении американская система очень прочная, хотя ни от каких кризисов не застрахованная. Кризис – нормальное ее состояние. Фергюсон – еще отнюдь не главная проблема. Реформа здравоохранения – так называемая программа Obamacare – вызывает споров в обществе гораздо больше, именно на ней Обама проиграл сенат и конгресс. Но они выберутся, ты уж так-то за них не переживай.

– А мы?

– Обязательно. Этот режим обречен, я это говорил и повторю, но, конечно, конкретных дат не назову: в одиннадцатом году я говорил, что им осталось полтора года, и больше так не скажу. Обреченность очевидна, потому что это власть феодальная, в постиндустриальном мире немыслимая; потому что она мешает нам развиваться, изобретать, строить, расти, учить и лечить. Путин пытается изображать правителя по «Шу-цзин», такой древнекитайский перечень главных правил и добродетелей, документ VI века до нашей эры. Полная консервация и умилительное постоянство.

Полное интервью можно прочитать на сайте издания Собеседник.ру.